?

Log in

No account? Create an account

Гражданская война в Грузии, 1992-1993 гг. (отрывки из книги С.Жидкова "Бросок малой империи")

Третье восстание звиадистов, не подавленное до конца, в августе 1992 года стало вновь набирать обороты. 10 августа мингрелы окружили и взяли в плен под Чхороцку отряд грузинской полиции. На следующий день отряд из 50 звиадистов захватил в доме Михаила Кобалия, на переговорах по освобождению Кавсадзе, министра внутренних дел Грузии Романа Гвенцадзе, государственного советника по вопросам национальной безопасности Саларидзе и еще 10 крупных полицейских чиновников. Поздно вечером группа звиадистов пыталась перейти в Абхазию через Ингури, но абхазский пост не пропустил их. Зато в Мингрелии районы Цаленджихи, Сенаки и Зугдиди снова оказались под контролем звиадистов-партизан; остальные города, как уже повелось, готовы были признать их власть в любой момент.
Днем 12 августа отряд в 3 тысячи гвардейцев отправился в Мингрелию и вошел в Сенаки. Из Зугдиди звиадисты отступили сами, город в очередной раз заняли грузины. Далее заместитель министра внутренних дел Давид Зеикидзе выдвинул ультиматум: если в четверг (т.е. 13 августа) до 12 часов дня звиадисты не освободят всех заложников, «силы правопорядка» – 25 тысяч человек – придут на территорию Мингрелии и «войдут в каждый дом, двор, семью, чтобы найти заложников». Срок ультиматума истек, но заложники отпущены не были. Шеварднадзе назвал амнистию ошибкой, а Госсовет начал готовить к походу большую армию. На ее проводах в Тбилиси Шеварднадзе произнес торжественную речь и благословил гвардейцев на успешные действия.
17 августа звиадисты Юрия Бадзагуа, скрывавшегося в Окумском ущелье, предложили ткварчельским абхазам союз против госсоветовцев. Чуть позже (28 августа) Лоти Кобалия открыто заявил, что считает правомерными действия Конфедерации, потребовал вывести войска Госсовета из Абхазии. В конце августа 1992 года звиадисты попытались поднять восстание также и на востоке Грузии – в Кахети. По всей видимости, из Чечни через Азербайджан в район Кварели проникли группы вооруженных звиадистов, которые начали там боевые действия. 1 – 2 сентября войска Госсовета нанесли им поражение и рассеяли, но весь сентябрь в Кварельском районе наблюдались вспышки партизанской войны.
Что же касается звиадистов Мингрелии, получивших с началом абхазской кампании передышку, то им не была выгодна победа госсоветовцев в Абхазии – иначе бы немедленно началось наступление на Мингрелию с двух сторон. Поэтому они выпустили оставшихся заложников (7 сентября – Саларидзе, 10 сентября – Хазалия), но в то же время активизировали партизанские действия: 16 сентября госсоветовцам пришлось отбивать их от Зугдиди, 19 сентября – от Сенаки. 30 сентября звиадистов снова и с большим трудом удалось выбить из Сенаки, еще более ожесточенные бои велись в районе Хоби, на улицы которого звиадисты ворвались 1 октября, перерезав сообщение с Абхазией; чтобы разбить их, грузинам пришлось применить химическое оружие, но столкновения в окрестностях Хоби и Сенаки продолжались.
Осенью 1992 года партизанское движение в Мингрелии постепенно ослабевало. Часть мингрелов начала отходить от повстанческого движения, уже не надеясь на победу; к тому же приближалось время холодов, и партизанить становилось все труднее.
Причиной затишья звиадистских войн на период абхазской кампании стало сужение идейной базы звиадизма, растерявшего многие свои прежние лозунги. Гамсахурдия боролся против влияния Москвы, но как раз мингрелам при русской (советской) власти жилось совсем неплохо. После того, как Шеварднадзе добился для Грузии официальной независимости и начал борьбу за единство и неделимость, большинство грузинской нации если не поддержало новую власть, то примирилось с ней. Планы Тбилиси по расколу звиадистского движения осуществились, хотя и не сразу. Для новых хозяев абхазская война превратилась в «золотое дно» – играть на патриотических чувствах грузин можно было бесконечно.
Третье мингрельское восстание звиадистов к концу 1992 года постепенно законсервировалось. Звиад Гамсахурдия одно время вообще покинул Грозный и уехал за пределы бывшего СССР, пытаясь привлечь на свою сторону Запад. Лоти Кобалия избрал путь лавирования и тем сумел избежать новых карательных операций Тбилиси: он понимал, что грузинам невыгоден конфликт с ним. Таким образом мингрельским повстанцам удалось отдохнуть и сохранить свои силы, занимая позицию вооруженного нейтралитета на протяжении почти всей абхазской кампании. Впрочем, описываемый процесс шел долго и завершился лишь к концу года.
Лоти Кобалия 31 октября приехал в Сухуми на переговоры с министром внутренних дел Грузии Гвенцадзе и министром внутренних дел Абхазии Ломинадзе. Кобалия уже не призывал Конфедерацию к поддержке Абхазии в борьбе против «хунты», но снова отклонил предложение участвовать в этой войне на стороне грузин. 5 ноября Кобалия с другими звиадистами посетил Гудауту; мингрелы предложили быть посредниками (совместно с представителями Дудаева) между грузинами и абхазами; правда, из этого проекта не вышло ничего. В дальнейшем Кобалия со своими ополченцами мог свободно передвигаться по Мингрелии, но всегда держался начеку; не раз он вступал в тайные переговоры с абхазами Восточного фронта.
12 февраля звиадисты захватили 8 единиц бронетехники и 12 вагонов с боеприпасами. 22 февраля в Гульрипшском районе Абхазии произошли столкновения между местными мингрелами и пытавшимися разоружить их сванами. 9 марта 1993 года в Зугдиди был разогнан с применением оружия большой митинг звиадистов, требовавших отставки Шеварднадзе и прекращения войны в Абхазии. В ночь с 10 на 11 марта у реки Ингури произошли столкновения между сторонниками Кобалия и гальскими мингрелами, от которых он требовал не воевать с абхазами; хотя добиться этого ему не удалось, фрондерство Кобалия было явным.
Подписание Сочинских соглашений для Лоти Кобалия стало лучшим предлогом для того, чтобы снова выступить против правительственных войск, но не доводя при этом дело до открытых столкновений. 28 июля вооруженный отряд Кобалия без боя занял Сенаки, перерезав тем самым железнодорожную магистраль Поти – Тбилиси, по которой в столицу Грузии поступали грузы гуманитарной помощи; Кобалия предложил Тенгизу Китовани объединиться в военный союз. При том, что другом Лоти Кобалия называл себя и Аслан Абашидзе, Тбилиси всерьез обеспокоился возможностью создания антиправительственной коалиции на западе Грузии. Однако Тенгиз Китовани все же отверг предложение звиадистов. 31 июля после переговоров с властями Кобалия оставил Сенаки, но с этого времени большая часть Мингрелии подчинялась ему, а не тбилисскому правительству, и войска звиадистов закрепились на подступах к этому важному пункту.
На рассвете 28 августа 1993 года отряды Лоти Кобалия неожиданным ударом овладели городами Сенаки и Абаша, заняли всю территорию до реки Цхенисцкали (при этом не обошлось без убитых), затем подступили к Поти и осадили город с суши. Одновременно вся остальная Мингрелия отложилась от Тбилиси и подчинилась Кобалия. Так началось четвертое мингрельское восстание.
Звиадисты решились на открытое выступление после того, как тбилисские власти пресекли несколько попыток распространить обращение Гамсахурдия к грузинскому народу. Момент для восстания был выбран удачно. Поддержка Шеварднадзе в Тбилиси еще более ослабла. В конце августа против него выступила Национально-демократическая партия Георгия Чантурия, до сих пор твердо поддерживавшая главу государства, и предъявила ему обвинения в потворстве мафии, оказывавшей заметное влияние на государственные дела. К этому времени Шеварднадзе нашел замену Тенгизу Сигуа, выдвинув на пост премьера Отара Пацация, тоже мингрела; но унии с Мингрелией, конечно, не получилось. Лидеры НДПГ и других перешедших в оппозицию партий указывали на то, что мафиозные круги уже заранее поделили сферы влияния в будущем правительстве Пацация.
С 30 августа Поти был блокирован с суши полностью, исчезла даже телефонная связь; впрочем, в городе было много продовольствия – вся гуманитарная помощь, привозимая по морю и предназначенная для Тбилиси, накапливалась в Поти. Основные силы Кобалия расположились у реки Цхенисцкали на восточной границе Мингрелии, и звиадисты открыто говорили о своем намерении взять Самтредиа и Кутаиси и идти в поход на Тбилиси. 31 августа в Зугдиди собрались 62 депутата бывшего парламента Звиада Гамсахурдия, сам же он пока оставался в Чечне. В Грузии было известно условие мира, выдвигаемое звиадистами, – признание их политической оппозицией и на этом основании предоставление им телевизионного эфира и права баллотироваться на выборах. Кроме того, они требовали прекратить блокаду мятежной Мингрелии, назначить новые выборы парламента и не подписывать с Россией договоров о союзе. Как раз в начале сентября в Тбилиси должен был приехать министр обороны России Грачев и вести переговоры о сохранении на территории Грузии пяти российских баз – в Батуми, Ахалкалаки, Тбилиси, Поти и Гудауте.
Лоти Кобалия на переговорах с Каркарашвили, Абашидзе и Хачишвили обещал свободно пропускать через территорию Мингрелии выводимые из Абхазии войска. Вряд ли он хитрил, хотя грузины и делали вид, что опасаются подвоха; напротив, они сами были склонны оставить оружие звиадистам – пусть теперь Кобалия защищает Сухуми, ослабляя и себя и абхазов. Но Кобалия было нелегко провести: он не отказывался от возможности получить оружие, но не собирался пускаться в невыгодные для себя военные авантюры. Шеварднадзе и сам понимал, что не сможет переиграть мингрелов; он заявил, что считает переговоры со звиадистами бессмысленными. Тенгиз Китовани неоднократно высказывался в том смысле, что Кобалия можно доверять; зато Джаба Иоселиани, собрав добровольцев-«мхедрионцев», отправился в Западную Грузию, объявив, что в случае сопротивления все звиадисты будут «расстреляны на месте». Гамсахурдия из Грозного призвал к ужесточению блокады Поти, а Кобалия тогда же, 2 сентября, предложил главе администрации Гальского района Абхазии Рудику Цатава признать власть Гамсахурдия, угрожая в противном случае занять Гали своими войсками.
7 сентября 1993 года посланный Лоти Кобалия отряд Юрия Бадзагуа в двести человек без какого-либо сопротивления занял Гальский район Абхазии. В руки мингрелов попала часть грузинской техники. Захват звиадистами Гали еще более встревожил абхазов: во-первых, часть Абхазии перешла под власть Гамсахурдия, не связанного Сочинскими соглашениями, во-вторых – что представлялось еще более опасным – грузины фактически начали передавать свое оружие звиадистам для защиты местных мингрелов. Но пока что никто не мог предсказать, куда начнет наступать Кобалия – на восток или на запад.
За первую декаду сентября Шеварднадзе дважды вылетал в Западную Грузию. Переговоров со звиадистами не получалось. Посредником между людьми Кобалия и грузинскими парламентариями стал Абашидзе, и переговоры на уровне депутатов тбилисского и зугдидского парламентов начались 8 сентября в аджарском городе Кобулети. Однако звиадисты уже не соглашались ни на одно из компромиссных предложений, даже на досрочные свободные выборы с участием всех партий, требуя восстановления у власти законного президента.
В ночь на 15 сентября, еще до согласия грузинского парламента на самороспуск на время наведения «железного порядка», звиадисты Кобалия развернули наступление на юг, в Гурию. Это произошло после того, как грузинам удалось отбить их при попытке перейти Цхенисцкали и атаковать Самтредиа. В первой половине дня мингрелам удалось взять село Джапана на важной автомобильной магистрали; здесь погибло 9 «мхедрионцев» и 40 попало в плен. Несмотря на перевес грузинских правительственных войск, звиадисты перерезали трассу и начали выдвигаться в направлении Вани, обходя Самтредиа с юга. Впервые за два года звиадисты в открытом столкновении с тбилисской армией не оборонялись, а наступали, гоня перед собой превосходящие по всем параметрам правительственные войска. Это показывало полную потерю правящим режимом симпатий и сочувствия в народе. Все, даже явно расположенные к Шеварднадзе наблюдатели, признавали, что основная причина успехов звиадистов – в поддержке их местным населением.
Движение повстанцев в сторону Вани побудило Тбилиси запустить версию об их намерении обойти Кутаиси с юга, захватить Зестафони и взорвать туннель в Лихских горах, тем самым отрезав Западную Грузию от Восточной. Но вряд ли звиадисты решились бы так далеко отрываться от Мингрелии, тем более, что они сами заявляли о своем намерении прямой атакой взять Кутаиси и о том, что они способны сделать это. Шеварднадзе понимал, что необходимо пресечь их успехи, и, окончательно оговорив все свои чрезвычайные полномочия, отдал приказ о наступлении на звиадистов. Звиадисты Кобалия 16 сентября прекратили наступление в Имерети и Гурии.
Лоти Кобалия выразил намерение вступить в боевые действия на стороне грузинского правительства в Абхазии, хотя еще в ночь на 17 сентября звиадисты сделали неожиданную попытку захватить Поти. Часть мингрельских звиадистов была переброшена в Очамчирский район, несмотря на то, что Гамсахурдия настаивал на продолжении полномасштабных действий против «хунты». Мингрельские звиадисты на Восточном фронте не спешили атаковать абхазские позиции, хотя в то же время на переговорах с шевардистами в Кобулети договорились о разводе войск на Цхенисцкали и координации действий в Абхазии. За это шевардисты обещали снять блокаду Мингрелии.
24 сентября 1993 года Звиад Гамсахурдия прилетел на чеченском самолете в Сенаки. 24-го он выступил здесь на митинге, 25-го – в Цаленджихе, 26-го – в Зугдиди – каждый раз при огромном стечении ликующего народа; он призвал не допустить выхода Абхазии из состава Грузии и объявил, что Шеварднадзе должен добровольно уйти в отставку, в противном случае звиадисты свергнут его силой оружия. Из Мингрелии в Абхазию был отправлен новый отряд звиадистов для борьбы с абхазами, но воевали они не лучше, чем при Лоти Кобалия. Сторонники Гамсахурдия по-прежнему держали значительные силы на восточной и южной границах Мингрелии и готовились в любой момент возобновить наступление вглубь Грузии.
28 сентября Гамсахурдия отправился в Абхазию и проехал вплоть до Киндги; он побывал на позициях, посетил древнюю церковь в Илори, выступил на митинге в Гали и вел себя как законный король, приветствуемый своим добрым народом после возвращения из изгнания. При этом он проезжал по районам, еще контролируемым вооруженными шевардистами, которым полагалось арестовать его как государственного преступника; однако они восприняли его поездку как нечто само собой разумеющееся. Это показывало, насколько упал престиж власти Шеварднадзе и насколько – косвенным образом – возросла популярность Звиада Гамсахурдия, выступавшего теперь в роли покровителя мингрельских районов Абхазии.
Звиадисты Мингрелии готовились к решающей схватке и надеялись выиграть гражданскую войну; армия Кобалия по своему составу уже превратилась в мингрело-грузинскую. Взрыв антироссийских настроений окончательно склонил симпатии грузинского народа на сторону Гамсахурдия. На него теперь возлагались надежды и в деле нового объединения Грузии: с победой звиадистов Мингрелия вновь объединилась бы с остальной Грузией; Аслан Абашидзе уже давал понять, что при удобном случае перейдет на сторону Гамсахурдия; с Абхазией звиадисты обещали начать переговоры после свержения Шеварднадзе, подписать с ней федеративный договор. Вряд ли они выполнили бы эти обещания на деле, но Гамсахурдия в Тбилиси был бы менее опасен для абхазов, чем Шеварднадзе, ибо Грузия с уходом «красного демократа» лишилась бы российской поддержки.
1 октября Шеварднадзе вылетел в Кутаиси – организовывать оборону города и руководить приемом беженцев из Абхазии, которых вывозили из Сванетии вертолетами. Почти все Кодорское ущелье – северо-восточная, высокогорная часть Абхазии – еще оставалось под властью бежавших сюда грузинских солдат и сванских вооруженных формирований. На востоке абхазские войска после выхода на границу овладели Ингурской ГЭС и встали вдоль реки Ингури (хотя большинство сел Гальского района еще не подчинялось им). Но звиадисты смирились с потерей Гальского района и решительно повернули оружие против войск Шеварднадзе; они понимали, что теперь заставить абхазов отступить будет во много раз труднее.
Утром 2 октября 1993 года отряды Лоти Кобалия начали штурм Поти. Они сразу же захватили аэропорт и стратегические высоты вблизи города; через два часа после начала штурма Поти практически без боя полностью перешел под контроль звиадистов. Запасы гуманитарных грузов, скопившиеся за время осады на складах потийского порта, оружие грузинского гарнизона – все оказалось в руках сторонников Гамсахурдия. После взятия Поти они потребовали от администрации Самтредиа и Кутаиси открыть дорогу на Тбилиси. Быстрый захват звиадистами Поти еще можно было объяснить преобладанием в городе мингрельского населения, но 3 октября отряды звиадистов перешли Цхенисцкали и заняли город Хони, развернув наступление в Имерети. Им оставалось взять Цхалтубо, чтобы выйти к Кутаиси, второму по величине грузинскому городу, игравшему в войне со звиадистами ту же роль, что Сухум в абхазской кампании: тот, кто владел Кутаиси, считался хозяином Западной Грузии. Дальнейшее продвижение отрядов Звиада Гамсахурдия вглубь Грузии казалось неминуемым. Большая часть населения взятых городов приветствовала людей Кобалия как освободителей. Вооружением и техникой грузины все еще превосходили мингрелов, но степень боевого духа регулярной армии приближалась к нулевой отметке.
В ночь на 4 октября войска Шеварднадзе отвоевали Хони. На события в Москве Шеварднадзе откликнулся телефонограммой в адрес Ельцина, в которой сообщал, что он «мысленно стоит на баррикадах вместе с защитниками российской демократии», а после расстрела парламента поздравил своего союзника с победой, заявив при этом, что абхазы и звиадисты действовали «с общих позиций и в единых целях» с Белым домом. В ответ представители российского президента пообещали грузинскому правительству помощь в военных действиях против звиадистов двумя воздушно-десантными полками в ближайшие же дни, а для эвакуации беженцев из Кодорского ущелья – в создании «коридора» на территории Абхазии с помощью российских войск. Это означало бы войну России с Абхазией и Конфедерацией народов Кавказа, которую российские военные вряд ли допустили бы, но опьяненные победой ельцинисты щедро рассыпали обещания: им было важно остановить развернувшуюся в Грузии антироссийскую истерию и гарантировать ее вступление в СНГ.
Но звиадисты не хотели отступать – они видели, что вся Грузия готова восстать в их поддержку. Кроме того, после прекращения войны с абхазами воевавшие на их стороне чеченцы – сторонники Дудаева – начали переходить Ингури и присоединяться к отрядам Гамсахурдия. Сам Дудаев поддержал Ельцина в его конфликте с парламентом, и с его стороны это было логично: для Дудаева российские демократы всегда оставались естественными союзниками против левой оппозиции. Но Дудаев был бессилен помешать Ельцину разгромить Гамсахурдия, союзника Ичкерии. Российские военные начали оказывать войскам Шеварднадзе помощь сразу же после победы Ельцина в Москве, и это вскоре отразилось на ходе боевых действий: наступление звиадистов прекратилось.
Уже 8 октября правительственные войска в Мингрелии вновь перешли в наступление. Они взяли села Григолети и Малтаква и 9 октября вышли к южным окраинам Поти; на востоке Мингрелии они заняли Абашу, а с утра 10 октября распространили сообщение, что Гамсахурдия бежал из Зугдиди в неизвестном направлении. В Москве сторонники Грузии призывали Ельцина смелее вмешаться в конфликт и после «разблокирования железной дороги Поти – Тбилиси» приступить и к «разблокированию» магистрали Адлер – Зугдиди, то есть разгромить и отдать Грузии всю Абхазию. Официально задачей российских войск, призванных сокрушить звиадистов, называлась «охрана железных дорог», о военных действиях нигде не говорилось впрямую.
Но пока что поддержка местного населения позволяла звиадистам снова и снова отражать атаки и переходить в наступление. Слух о бегстве Звиада Гамсахурдия был опровергнут в тот же день. Продвижение войск Шеварднадзе было остановлено, и несколько дней позиции сторон оставались в равновесии. 10 октября мингрелы атаковали грузинские позиции у села Матходжи, расположенного близ Хони; грузинам удалось отразить их, зато на юге звиадисты отняли назад Абашу. Некоторое время этот городок переходил из рук в руки; с утра грузины занимали его, но с наступлением темноты сдавали город звиадистам. Тогда же люди Кобалия разрушили телевышку в Поти и лишили официальное телевидение возможности вести пропаганду на большую часть Западной Грузии. Общий ход военных действий в Мингрелии сильно отличался от таковых в Абхазии; эта война была войной гражданской, и в ней не было ни потоков беженцев, ни массового истребления мирного населения, ни бесцельного разрушения городов. Войска перемещались почти исключительно по автомобильным дорогам, повстанцы легко занимали города и села, но так же легко сдавали их. Как выразился начальник штаба полка, оборонявшего Ткварчели, Илья Гамисония, это была «асфальтовая война»: мингрельская пехота просто шла по трассе с несколькими БТРами, БМП или танками в авангарде; наталкиваясь на более сильное грузинское подразделение, звиадисты легко отступали. Но даже с этими силами Звиад Гамсахурдия успешно противостоял армии противника, и она, как два года назад, не смогла победить его, пока в схватку не вступила российская армия.
Примерно в середине октября 1993 года мингрелы предложили абхазам переговоры о союзе, и в селе Одиши под Зугдиди состоялась первая встреча представителей абхазского командования с Гамсахурдия и Кобалия. В то же время в Мингрелию из Тбилиси приезжал Ираклий Церетели, лидер Партии национальной независимости Грузии, и тоже вел переговоры с Гамсахурдия. Такой консолидации всех враждебных Шеварднадзе сил не наблюдалось ни до, ни после.
Получив от абхазов небольшой вспомогательный отряд, звиадисты в середине октября вытеснили грузин из Абаши и восстановили свои позиции на реке Цхенисцкали. Но 16 октября к Поти подошла эскадра российских военных кораблей и заблокировала порт. Кольцо вокруг восставшей Мингрелии неумолимо сжималось, хотя непосредственного участия в боевых действиях российские войска еще не принимали. Собственно, на встрече лидеров трех закавказских государств с российским президентом была предусмотрена совместная «охрана железных дорог» – с участием военных сил Азербайджана и Армении, но вскоре Азербайджан заявил, что не может вмешиваться во внутренние дела Грузии, а парламент Армении отклонил предложение президента Тер-Петросяна о посылке в Грузию армянских войск. А между тем для Шеварднадзе и его сторонников дорог был каждый день. Грузинская армия уже не могла сдерживать натиск мингрелов.
17 октября армия звиадистов и дудаевцев при поддержке артиллерии предприняла новое наступление на город Самтредиа. На этот раз им удалось перейти мост через реку Цхенисцкали, и в городе начались уличные бои. Грузины попытались отвлечь их контрнаступлением от Хони в направлении Зугдиди, но потерпели неудачу. После непродолжительного сражения днем 17 октября Самтредиа перешел в руки звиадистов. Вскоре грузины оставили и Хони, сочтя «нецелесообразным» бой за этот город. Передовые отряды звиадистов начали выдвигаться к Кутаиси. Никогда еще тбилисский режим не был так близок к краху. В зоне боев со звиадистами повсеместно наблюдалось дезертирство из правительственной армии и бегство перед наступающим противником, в занятых войсками Гамсахурдия городах – поддержка повстанцев населением, несмотря на то, что в рядах звиадистов, помимо грузин и мингрелов, сражались их недавние враги – чеченцы и абхазы. В эти дни в Тбилиси был создан комитет по чрезвычайному положению, во главе которого встал министр внутренних дел «Автономной Республики Абхазия» в изгнании Гиви Ломинадзе.
Тем не менее 19 октября главе Грузии пришлось обратиться к руководителям СНГ с просьбой о самой срочной помощи. В этот день отряд звиадистов, войдя в Гурию, без сопротивления занял город Ланчхути и еще несколько сел вокруг него. На востоке войска Гамсахурдия подошли к Цхалтубо, на юго-востоке – к Вани. Но попытка атаковать бывший российский военный аэродром Копитнари была пресечена, и в Кутаиси начала перебрасываться 21-я десантно-штурмовая бригада российской армии, базировавшаяся здесь прежде и уже выведенная из Грузии. 19 октября Грузия получила от Ельцина новую партию танков. 20 октября колонна российских войск, выступив из Батуми, прошла к Ланчхути. Звиадисты оставили город без боя; российские части обошли с юга Самтредиа и прибыли в Кутаиси. В тот же день звиадистские вооруженные формирования атаковали Цхалтубо, взятие которого открыло бы им дорогу на Кутаиси. Однако противостоящие им гвардейцы Каркарашвили и «мхедрионцы» Иоселиани отразили атаку; видимо, уже тогда им оказали прямую помощь российские войска. После тяжелого сражения звиадисты были разбиты и отступили назад, к Хони. Битва при Цхалтубо стала переломным моментом в ходе восстания; мингрело-чеченские отряды снова перешли к обороне.
21 октября Джаба Иоселиани призвал повстанцев сдать оружие, гарантировав подчинившимся прощение. Звиадисты не сдались, и началось беспрецедентное по быстроте наступление правительственных войск на мингрельских повстанцев. 21 октября войска Шеварднадзе взяли Хони. Утром 22 октября они с трех сторон обрушились на Самтредиа; несмотря на численное превосходство правительственных сил, звиадисты оставили город только после упорного боя и продолжали обстреливать грузин, отступив за Цхенисцкали. Корреспондент «Комсомольской правды» красочно описывает битву за Самтредиа: «Исход боя был предрешен: на каждого мятежника пришлось по 20 солдат регулярной армии. Звиадисты отстреливаются из придорожных канав, ведут огонь в тени фруктовых садов, бросают гранаты из окон. На улицах среди крови и разбросанных железных коробок из-под патронов лежат убитые повстанцы – один, два, четыре... Горит, перевернувшись на бок, изрешеченный пулями автобус охраны Звиада Гамсахурдия – за пять дней контроля мятежников он приезжал сюда четыре раза».
Русские десантники, на которых легла основная тяжесть боевых действий, встречали все более упорное сопротивление, тем более что после потери Самтредиа мингрелы воевали уже на своей родной земле. 23 – 24 октября русско-грузинские части заняли Мартвили и Абашу; Абаша была взята только к вечеру 24 октября после ожесточенных боев. Еще 20 октября были выданы ордера на арест Гамсахурдия, Кобалия и других вождей мятежников; 21 октября Шеварднадзе заявил, что Звиад Гамсахурдия намеревается бежать из Грузии по морю через Поти, и что «если какое-либо государство укроет Гамсахурдия, то оно должно отдавать себе отчет в том, что оказывает помощь врагам грузинского народа». Для Шеварднадзе было важно не выпустить Звиада Гамсахурдия из Мингрелии, поскольку тот, оставаясь законно избранным президентом, мог снова вернуться и поднять пятое восстание; оставаясь в живых и на свободе, Гамсахурдия всегда угрожал бы власти Шеварднадзе.
Днем 25 октября звиадисты были выбиты десантниками Черноморского флота из Поти, на который уже несколько дней вели безуспешное наступление грузины. Российские десантные войска приблизились к Сенаки: перед ними мингрелы отступили без боя. После взятия Сенаки грузинские войска наткнулись у Поти на оставшийся здесь отряд звиадистов и рассеяли его. Русские продолжали наступление на Зугдиди, но в захваченных районах войска Шеварднадзе удерживали под своим контролем лишь главные магистрали и расположенные вдоль них населенные пункты; в сельской местности еще господствовали повстанцы. Тем временем по мере продвижения к Зугдиди возрастало сопротивление мингрелов, для которых эта война превращалась в национально-освободительную. К тому же и российские части вроде бы выполнили поставленную перед ними задачу – «разблокировали» железную дорогу Тбилиси – Поти. Войска Шеварднадзе встречали на своем пути все более упорное сопротивление. 27 октября они заняли Хоби, но мингрелы выбили их из города; только со второй попытки союзники захватили город и 28 октября вышли к селу Цацхви в 12 километрах от Зугдиди, обходя мингрельскую столицу с юго-запада по автомобильной трассе.
Звиад Гамсахурдия уже понимал, что война проиграна – самая успешная война, начатая в самых благоприятных для него обстоятельствах. Мингрелы надеялись на перемирие между Гамсахурдия и тбилисским правительством, но Эдуарду Шеварднадзе меньше всего был нужен любой, даже самый выгодный, мир. С началом контрнаступления на звиадистов он лично пообещал, что не сложившие оружия повстанцы «все будут уничтожены», а также призвал «покончить со звиадизмом как таковым». Последнее было невозможно без физического устранения Гамсахурдия.
Официально российские войска лишь 28 октября получили приказ занять магистрали, ведущие от Поти к Кутаиси – через Сенаки и через Ланчхути. А 29 октября звиадисты, собрав все свои силы, начали удачное контрнаступление, хоть и совершенно безнадежное, поскольку южную Мингрелию уже занимали русские войска, которые имели приказ всеми средствами отражать атаку любого противника.
Преодолев сопротивление армии Каркарашвили, звиадисты отняли у грузин Хоби и 30 октября подошли к Сенаки. 31 октября звиадисты снова заняли Сенаки, но на реке Техури были остановлены российским отрядом, который буквально перемолол мингрельскую армию. Все было кончено. Отряды звиадистов, сдав Сенаки, отступили к Хоби; под их властью еще оставались Зугдиди, Хоби, Чхороцку и Цаленджиха. На этот раз войска Шеварднадзе действовали медленно, продвигаясь по нескольким направлениям к Хоби и Чхороцку; разгром звиадистов был неизбежным, однако они продержались еще семь дней.
В первых числах ноября 1993 года звиадисты еще вели боевые действия в районе Поти; в частности, ими были обстреляны корабли Черноморского флота. В ответ командующий судами контр-адмирал Николай Михальченко высадил на берег десант под командованием генерала Владимира Романенко, который нанес звиадистам поражение. После падения Хоби в Зугдиди возник конфликт между Звиадом Гамсахурдия и Лоти Кобалия; Гамсахурдия обвинил его в изменнических действиях, сместил его и назначил министром обороны Бадри Зарандия. Но и тот не смог ничего изменить и остановить войска противника, надвигавшиеся на Зугдиди и Чхороцку. 7 ноября 1993 года российско-грузинская армия взяла Зугдиди. Остатки повстанческих отрядов рассыпались по лесам Цаленджихского района; все города Мингрелии перешли под власть Шеварднадзе. Звиад Гамсахурдия скрылся. 8 ноября грузинские войска встали на Ингури.
Звиад Гамсахурдия после поражения скитался по Мингрелии и Сванетии с горсткой вооруженных сторонников. Он отказался от предложений вывезти его в Чечню, все еще надеясь, что политическая обстановка переменится после того, как российские войска уйдут. Лоти Кобалия через Абхазию бежал в Россию и скрылся. В Мингрелии царил хаос. Повстанцы разбегались, самые непримиримые еще продолжали сопротивление; грузинские войска прочесывали сельскую местность, стремясь как можно быстрее рассеять партизанские отряды. В занимаемых правительственной армией районах десятки звиадистов были убиты, сотни арестованы; на этот раз Шеварднадзе удалось сломить сопротивление мингрелов, и в течение оставшихся двух месяцев 1993 года основные партизанские соединения были уничтожены. Информационная блокада полностью скрыла происходящее в Мингрелии от всего мира. Впрочем, судьбой звиадистов никто особенно не интересовался.
В конце декабря 1993 года Звиаду Гамсахурдия становилось все труднее укрываться от разыскивавших его правительственных отрядов. Его сторонникам удавалось находить ему убежище в горных селах, но возможностей спрятаться становилось все меньше. Во время одного из переходов он упал с лошади и сломал ногу. Его настроение становилось все более подавленным, поскольку он видел, что российские части не собираются уходить из Мингрелии, а партизанские отряды мало-помалу рассеиваются и уничтожаются. В конце декабря 1993 года отряд «Мхедриони» окружил группу сторонников президента и самого Гамсахурдия в центральной Мингрелии. 31 декабря, спустя 99 дней после возвращения в Грузию, Гамсахурдия покончил с собой или был убит в мингрельском селе Джихаскари, и гражданская война в Грузии завершилась. apsuara.ru

Comments

January 2013

S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  
Powered by LiveJournal.com